ТАНКОВЫЙ ИЗНОС И КАДРОВЫЙ ВОПРОС РККА

Сухиненко Б.Н.

2017

 

Автор никому ничего не доказывает, а лишь делится личным мнением.

 

Что можно сказать о традиционной и современной пропаганде? Первая была рассчитана на неинформированного потребителя, вторая – на невзыскательного пользователя (рисунок # 0-01). Например, «бесспорные» утверждения вполне авторитетных отечественных популяризаторов «военного дела»: с одной стороны – «…большинство старых танков было изношено – 29 % их требовали капитального и 44 % среднего ремонта…» [И.П.Шмелев. «Оружие Победы». 1975], с другой – «…многие механики-водители, например, получили всего лишь 1,5 – 2-часовую практику вождения танков…» [М.Н.Барятинский. «Бронетанковая техника СССР». 1998]. Кстати, к мнению И.П.Шмелева присоединился и официальный историк: «…Из этого числа («танков всех типов», прим. автора) нуждались в капитальном ремонте 29 %, в среднем – 44 %...» [Г.Ф.Кривошеев. «Гриф секретности снят». 1993]. Автор позволил себе добавить к этим откровениям немного информации из иных источников. Во-первых, «…На 1.06.41 г. состоит в наличии: …23268 танков…» (из них «новейших» Т-40, Т-34 и КВ было ~ 1668 штук) [Я.Н.Федоренко. «Доклад начальника ГАБТУ». 1941]. Во-вторых, согласно информации интернет-ресурса «vn-parabellum.com», в таблице «Минимальные межремонтные сроки (по двигателю)» минимальный моторесурс до «среднего и капитального ремонта» составлял (моточасы): для Т-35 и Т-28 = 150 / 300; для Т-26 первых серий = 200 / 400; для БТ-2 и БТ-5 = 150 / 450; для «новых» БТ-7 = 200 / 600; для «новых» Т-26 = 150 / 600; для танкеток = 200 / 800 [Наставление. «Эксплуатация и парковая служба». 1938] (источник автором не обнаружен). Даже «среднетемпературное» сопоставление данных Я.Н.Федоренко и норм эксплуатации бронетанковой техники (далее – «БТТ») приводит к весьма занимательной суммарной выработке моторесурса «изношенных старых танков» ~ 5,2 миллиона часов. И эти «моточасы», надо полагать, выработали механики-водители. В «среднестатистической версии» (что не верно, в 1931 году в РККА числилось всего 1154..1401 танков, согласно М.Н.Барятинскому) ежегодно танки вырабатывали «в среднем» ~ 500 тысяч часов. Иными словами, с сентября 1939 г. по июнь 1941 г., призванные, но еще не демобилизованные, механики-водители «выработали» более 900 тысяч моточасов. Т.е. каждый из 25932 экипажей должен был «получить» 35-часовую «практику вождения танков». Разумеется, реальность была много сложнее, но противоречивость утверждений И.П.Шмелева и М.Н.Барятинского вполне очевидна.

 

ПРОПАГАНДА

и

ПОДЛИННИК

 

Рисунок # 0-01. Простой метод – искажение первоисточника

 

Можно до бесконечности спорить о том, что подразумевал И.П.Шмелев под термином «старые танки», что называл Г.Ф.Кривошеев «действующей армией» до 22.06.1941 г., и чему равно «числительное» «многие механики-водители» в утверждении М.Н.Барятинского, но такие определения и/или термины являются профанацией истории и, тем более, не могут служить обоснованными аргументами «объективных причин» «временных неудач Красной Армии» летом 1941 г.

 

1. РЕКОНСТРУКЦИЯ ИЗНОСА ТАНКОВ

«Хорошая книга всегда потрепана!»

«Как это ни странно», автор не смог разыскать аутентичные документы об износе БТТ РККА по годам эксплуатации. Зато по состоянию всего «танкового парка» накануне Великой Отечественной войны (далее – «ВОВ») сразу несколько. Уже названную работу Г.Ф.Кривошеева, доклад Я.Н.Федоренко и исследование Института Военной Истории [Н.П.Золотов и др. «Статистический сборник № 1». 1994]. В этой связи интересно отметить, что в разных источниках состояние БТТ описывается разными способами. Во-первых, танкам присвоено состояние «требовали ремонта» [Я.Н.Федоренко. «Доклад начальника ГАБТУ». 1941]. Во-вторых, состояние БТТ описывалось «категориями» от 1 до 5 (чаще, от 1 до 4) [Н.П.Золотов и др. «Статистический сборник № 1». 1994].

Способ описания состояния БТТ ее «категорийностью» требует пояснения. В частности: «…Приказом № 12-16 1940 г. и Наставлением по отчетности… предусматривалось деление всего имущества по качественному состоянию… 1-я категория – новое имущество, годное; 2-я категория – находящееся в эксплуатации, годное и требующее текущего ремонта; 3-я категория – требующее среднего ремонта; 4-я категория – требующее капитального ремонта…» (текст сокращен автором) [А.А.Уланов и др. «Порядок в танковых войсках». 2011]. Далее в этой книге приводятся данные Н.П.Золотова и др. по категориям всего довоенного отечественного «танкового парка» (причем, с опечатками). Далее, «СР» – «средний ремонт»; «КР» – «капитальный ремонт».

Следует отметить несовпадения ряда численных значений в докладе Я.Н.Федоренко и в исследовании Н.П.Золотова, датированных 01.06.1941 г. в обоих источниках. Например (соответственно, в шт.), КВ = 545 / 504; Т-34 = 969 / 892; Т-70 = 147 / 132; Т-37 и Т-38 = 3460 / 3450 (+10 «химических») и т.д. В частности, в докладе не учтены танкетки Т-27 (2558 шт.). Суммарно, на 01.06.1941 г. в РККА числилось по данным (Я.Н.Федоренко / Н.П.Золотов / Г.Ф.Кривошеев / М.Н. Барятинский): 23268 / 25932 / 22600 / 23140 (две последние численности на 22.06.1941 г.). Таким образом, можно говорить, в лучшем случае, о приблизительном количестве танков и машин на их базе («ошибка» ~ 14 %). Не менее очевидна приблизительность и при определении количества БТТ, требующей СР – КР (Я.Н.Федоренко / Н.П.Золотов / Г.Ф.Кривошеев, в %): 9,3 – 9,9 / 10,7 – 12,3 / 44,0 – 29,0 (в «действующей армии»?). Кроме того, нынешние «историки» легко сумеют «обосновать» «вредительскую» концентрацию самых изношенных танков в «действующей армии» и вывоз новой БТТ во «внутренние округа» (накануне ВОВ). Разумеется, на этом псевдоисторическом «фоне», при 3..5-кратной несходимости «ремонтных» данных, автор оставляет за собой право выбора источников.

К сожалению, итоговая оценка общей изношенности танков невозможна без данных о количестве выполненных СР и КР каждой единицы БТТ (при том, что в «общеизвестных фактах» суммарное количество БТТ колеблется от 22,6 до 25,9 тысяч единиц). В подобном случае возможна лишь ориентировочная оценка общего состояния (общего износа) БТТ по реконструкции их производства и списания (рисунок # 1-01). В качестве опорных данных использованы исследования Н.П.Золотова (состояние танков 01 июня 1941 г.), таблица М.Н.Барятинского (численность «танкового парка» РККА на 01 января каждого года, в таблице – «на конец года» предыдущего), усредненная компиляция разрозненных данных о довоенном производстве БТТ в СССР (в том числе, данные Википедии).

К графе «убыль» отнесена любая БТТ списанная (снятая с вооружения) по любой причине: полный износ, аварии и катастрофы, безвозвратные потери, продажа и/или поставка за рубеж и т.п. Согласно нескольким источникам безвозвратные потери (в военных конфликтах) и убытие танков за рубеж составила в период 1937..1941 гг. ~ 1342 единицы БТТ.

 

Рисунок # 1-01. Производство и состояние БТТ РККА

Примечания: голубым фоном отмечены «старые танки»; зеленым – «устаревшие»; желтым – «новейшие».

 

К сожалению, в таблицах есть несколько несовпадений, что, вероятно, вызвано низкой точностью исходных данных. В частности, суммарное производство «тягачей» и «саперных танков» на базе Т-26 указано равным 244 штукам, а «по спискам» на 01.06.1941 г. в РККА числилось 268 штук. «Отрицательная» убыль замечена в 1929, 1930 и 1932 гг. В 1932 г. «отрицательная» убыль составила ~ 8 % от «списочного состава БТТ на конец года». В настоящее время автор вынужден мириться с подобными казусами.

ГИПОТЕЗА. Суть гипотезы сводится к равномерному и пропорциональному износу каждого типа танков, в соответствие с нормативами «минимальных межремонтных сроков» [Наставление. «Эксплуатация и парковая служба». 1938]. Гипотеза основана на нескольких предположениях.

Во-первых, для любой довоенной БТТ предполагается возможность выполнения одного-единственного КР (это заведомое ухудшение модели относительно реальности). Иными словами, суммарная выработка моторесурса советской БТТ (до списания) принята равной полуторному межремонтному сроку до КР. Более подробно это предположение иллюстрирует схема выработки моторесурса (рисунок # 1-02).

 

Рисунок # 1-02. Выработка моторесурса довоенной БТТ

 

Во-вторых, БТТ условно разделена на три группы: «старые танки» – выпуск до 1935 г.; «устаревшие танки» – выпуск до 1941 г.; «новейшие танки» – выпуск с 1939 г. (Т-40, Т-34, КВ). «Новейшие танки» здесь не рассматриваются. Согласно рисунку # 1-02 в СССР было произведено 9942 «старых танка» и 17464 «устаревших танка». Всего ~ 27400 единиц БТТ. С начала производства (1931 г.) до 22.06.1941 г. «старые танки» выработали ~ 3 миллиона 600 тысяч моточасов; «устаревшие танки» с 1935 г. до 22.06.1941 г. ~ 7 миллионов 200 тысяч моточасов. Средневзвешенная выработка моторесурса на единицу БТТ составила ~ 400 моточасов.

В-третьих, общая безвозвратная убыль танков с «0» выработкой моторесурса принята равной 1500 штукам и полностью отнесена к группе «устаревших танков», что в совокупности со средневзвешенной выработкой составит в сумме ~ 600 тысяч моточасов (не выработанных). Таким образом, во изменение численных значений рисунка # 1-02, округленно, 9900 «старых танков» выработали «в среднем» по 360 моточасов, а 16000 «устаревших танков» по 410 моточасов. 1500 «устаревших танков» оказались «безвозвратно убывшими» не выработав ни одного моточаса.

В-четвертых, принято, что «годная отремонтированная» БТТ также равномерно вырабатывала свой моторесурс согласно разбиению межремонтного срока на 50-часовые кластеры. Например, для Т-27 из 567 единиц, прошедших КР, 189 штук не выработали ни одного моточаса, 189 штук отработали по 50 моточасов, оставшиеся 189 штук выработали по 100 моточасов. Аналогичная выработка у 567 Т-27, прошедших последний СР. Таким образом, в предыдущих расчетах оказываются неучтенной выработка ~ 57 тысяч моточасов. Кроме того, расчетный запас моторесурса 1134 годных Т-27 составит ~ 100 моточасов на 1 танкетку. Для «старых» Т-26, соответственно 164 тысячи выработано, а запас моторесурса по 125 моточасов на каждый из 2184 годных танков. Для БТ-2 и БТ-5 – 84 тысячи моточасов выработано и запас по 100 моточасов для каждого из 1676 годных танков.

Для «устаревших» Т-37А и Т-38: выработано ~ 149 тыс. моточасов; запас (с учетом новых – 1 категория) ~ 2207 * 130 моточасов.

Для «устаревших» Т-26: выработано ~ 272 тыс. моточасов; запас (с новыми) ~ 6409 * 105 моточасов.

Для БТ-7: выработано ~ 332 тыс. моточасов; запас ~ 4480 * 125 моточасов.

Для Т-28 и Т-35: выработано ~ 17 тыс. моточасов; запас ~ 340 * 100 моточасов.

Всего (с учетом 1500 «безвозвратно убывших» танков): выработано ~ 1 миллион моточасов; запас моторесурса до СР или КР танков ~ 100..130 моточасов.

Реконструкция гипотетического износа отечественной довоенной «старой» и «устаревшей» БТТ показывает, что с 1931 г. до 22.06.1941 г. «в боях и походах», а также на учебных полигонах и танкодромах ~ 26000 танков (исключены: МС-1, Т-40, Т-34, КВ и 1500 «безвозвратно убывших» танков) выработали ~ 11 миллионов 200 тысяч моточасов, т.е. в 2 раза больше выработки моторесурса по первой версии довоенной эксплуатации БТТ РККА.

Автор полагает, что большую часть времени (~ 99,73 %) из этих 11200000 моточасов БТТ находилась под управлением механиков-водителей и других членов экипажей. За период с 1931 по 1941 г. ежегодная гипотетическая средневзвешенная выработка моторесурса составила бы ~ 1,07 миллиона моточасов (что ошибочно, т.к. в 1931 г. в РККА числилось всего 1154..1401 танков, согласно М.Н.Барятинскому). Или, за период с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. (~ 22 месяца) ~ 1 миллион 960 тысяч моточасов. По 75 моточасов на обучение каждого из 25932 экипажей. Разумеется, реальность была много сложнее, но противоречие «бесспорной истины» о «полном износе танков» и «общеизвестного факта» о «массовой необученности мехводов» вполне очевидно.

УЗЛЫ И МЕХАНИЗМЫ. Разумеется, автору известно, что «не мотором единым жив танк». Кроме двигателя в танке изнашивается трансмиссия, ходовая часть, вооружение и другое оборудование. В этой связи, следует напомнить читателям мнения некоторых современных «танковых историков». Например, по трансмиссии. С одной стороны «…Срок службы двигателя до капитального ремонта составлял 150–200 моточасов и был вдвое меньше, чем агрегатов трансмиссии…» [А.Г.Солянкин и др. «Отечественные бронированные машины». 2002]. Как выяснилось ранее, «срок службы двигателя до капитального ремонта составлял» 300..800 моточасов. Тем не менее, по конкретным числам приведенной цитаты можно говорить о 300..400 часах ресурса трансмиссии. С другой стороны интернет-специалисты утверждают, что «…В 41-м и начале 42-го механики сжигали главный фрикцион раньше, чем изнашивался мотор, поэтому проблемы с моторесурсом не было, от слова совсем…». Автор выбрал ресурс трансмиссии по данным А.Г.Солянкиа ~ 300..400 часов, что вполне соизмеримо с ресурсом двигателей.

Самым изнашивающимся элементом ходовой части является гусеница. В тексте приказа НКО № 0016 от 21.05.1938 г. [НКО. «Системы танкового вооружения». 1938] говориться, что «…в настоящее время гусеницы выдерживают пробег 1000–1500 километров…». На основании недостаточности такого ресурса вышеназванный приказ НКО обязывал НКОП и НКМ довести пробег гусениц до 3000 км. Согласно работе [А.И.Радзиевский. «Танковый удар». 1977] в годы ВОВ для средних и тяжелых танков «…Средний пробег за моточас составлял 6–8 км…». Пусть, для легких танков ~ 10 км за моточас. Иными словами, еще в начале 1938 г. советские танковые гусеницы выдерживали до 100..150 часов моторесурса, что вполне соизмеримо с минимальными межремонтными сроками до СР ~ 150..200 моточасов.

Электрооборудования довоенных танков, видимо, было «слабым местом», тем не менее, отсутствие или неисправность аккумуляторной батареи не приводило БТТ к «безнадежному состоянию», т.к. на большинстве моторов «устаревших» танков имелись основные и пусковые магнето. В случае их отсутствия затруднялся запуск двигателя, но поддержание его работы вполне обеспечивали генераторы (по терминологии ВОВ – «динамо»). Пресловутая чистка свечей даже в авиации регламентировалось однократным выполнением за 20 моточасов. Разумеется, подвижные части агрегатов зажигания и электрооборудования были подвержены износу. Регламент ремонта и/или замены таких узлов автору неизвестен. Согласно ряду «Наставлений» и «Руководств» системы зажигания были экранированы.

Живучесть довоенных танковых артиллерийских систем составляла несколько тысяч выстрелов, что в сочетании с нормами огневой подготовки не могло вызвать необходимость СР и/или КР вооружения за весь срок эксплуатации.

Неоспорима возможность порчи и разрушения танков неумелыми экипажами, однако статистика подобных аварий автору неизвестна, хотя, конечно, он готов пересмотреть свою позицию по мере предъявления объективных обоснований.

«ВОЙСКОВОЙ РЕМОНТ». Современное «общественное мнение» в своей оценке исправности/износа довоенных танков «уверено остановилось на позиции»: «…получается, что только в парках оставляли 10–25 % танков старых типов…» [А.А.Уланов и др. «Порядок в танковых войсках». 2011]. Авторы цитаты, наверное, желали ужаснуть «общественное мнение» «страшными цифрами» негодных танков. Что примечательно, в этой же книге приводится таблица из работы [Н.П.Золотов и др. «Статистический сборник № 1». 1994], в которой «черным по белому», наряду с общим количеством (25392 шт.) указано число танков РККА, относящихся к 3 (2775 шт.) и 4 (3179 шт.) категории. Нетрудно определить, что танки 3-ей категории составляли ~ 11 %, а вместе с 4-ой ~ 23 %. Иными словами, А.А.Шеин лишь констатировал «оставление в парках» всех танков 3-ей категории (требующих СР) и некоторой части танков 4-ой категории (ожидавших отправки на заводы для КР). Исключив все танки 4-ой категории, как отправленные на заводы, автор принял, что «в парках оставили» максимум 14 % от общего количества танков из-за сложного ремонта танков 2-ой категории. Что касается «руля от Формулы 1», то бесконечно муссируемые «разряженные аккумуляторы» и «изношенные траки» фактически не приводили к неизбежному войсковому ремонту. Танки могли эксплуатироваться и без аккумуляторов, а траки, чаще всего, изнашивались к моменту отправки танков на СР → 1500 километров ~ 150 моточасов.

 

2. КОМАНДНЫЕ КАДРЫ КРАСНОЙ АРМИИ

«Кадры решают все!»

Современные «историки» утверждают, что во-первых, «РККА не хватало командных кадров»; во-вторых, «краскомы были необразованными»; в-третьих, «командиры Красной Армии не успели освоить занимаемые должности»; в-четвертых «красные командиры не имели боевого опыта». Особенно «плохо было с командными кадрами в технических родах войск». Поверив в эти «исторические откровения» общественное мнение «со всей очевидностью» понимает, что нормально воевать РККА была не в состоянии… «своего командного состава». По мнению «экспертов» после этого «понимания» рассмотрение других причин «временных неудач Красной Армии» уже не имеет смысла.

Прежде чем рассуждать о том, соответствовали ли эти «четыре кита» или «четыре утки» действительности, необходимо определить относительно какой «базы» сформулированы эти утверждения. Т.е., во-первых, относительно какой численности РККА командиров «было мало»; во-вторых, какой уровень образования мог в 1941 г. служить командирским цензом; в-третьих, сколько дней, месяцев или лет службы на «новой должности» считалось нормой во время ВОВ; в-четвертых, а сколько выпускников военных училищ военной поры имели «боевой опыт»? «Общественное мнение» знает абсолютные и/или относительные значения перечисленных «кадровых проблем РККА»?

КОМАНДНЫЙ «ГОЛОД». В отличие от современных виртуальных «диванных историков» реальные сотрудники реального ГенШтаба и НКО СССР, опираясь на реальные потребности РККА и реальные возможности СССР, накануне ВОВ разработали «мобилизационный план № 23», часто обозначаемый, как МП-41. Согласно этому плану (по данным на февраль 1941 г.) численность РККА после мобилизации должна была составлять 8682827 военнообязанных + 187880 вольнонаемных = 8870707 человек (~ 8,9 млн. чел.). По плану МП-41 в РККА следовало иметь 1003917 командиров. В то время как на 01.01.1941 г. численность РККА не превышала 4200000 чел. ~ 47 % от МП-41, а командиров было 527456 чел. или ~ 53 % от МП-41 [А.Н.Яковлев и др. «Документы. 1941 год». 1998. «Малиновка»]. К 22.06.1941 г. численность РККА составляла ~ 5434729 чел. [Н.П.Золотов и др. «Статистический сборник № 1». 1994], или ~ 61 % от МП-41. Что примечательно (рисунок # 2-01), РККА мирного времени была укомплектована командным и техническим составом лучше, чем другими командирами.

 

Рисунок # 2-01. Каких «командиров не хватало» РККА «мирного времени»?

Примечание: МП-41 несколько раз пересматривался, тем не менее, «порядок чисел» оставался близким.

 

Надо полагать, что «первый бой» Красная Армия принимала в составе «мирного времени». Т.е. удельное укомплектование «действующей армии» командными кадрами составляло ~ 89 % от «нормативов» МП-41 (по данным А.А.Печенкина). Таким образом, пресловутая «катастрофическая нехватка командного состава» в РККА накануне ВОВ является спекулятивным утверждением.

«БЕЗГРАМОТНЫЕ КОМАНДИРЫ». Например, такие: в июне 1941 г. «…Из 579 тыс. советских офицеров (так в тексте) лишь 7,1 % имели высшее образование, 55,9 % – среднее, 24,6 % окончили различные ускоренные курсы, а 12,4 % вообще не имели военного образования. Отличительными чертами командиров РККА были патриотизм, относительная молодость, отсутствие боевого опыта и небольшой командный стаж. Большинство командиров частей и соединений прослужили в занимаемых должностях менее одного года…» [А.А.Печенкин. «Секретное выступление Сталина». 2003], «…В «Акте о приеме Наркомата Обороны Союза ССР» товарищу Тимошенко от тов. Ворошилова говорилось: «Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене рота-взвод, в котором до 68 % имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта»…» [А.Кравченко. «Красная Армия накануне ВОВ». 2011]. Если ориентироваться на цитату А.А.Печенкина, то накануне ВОВ в РККА было 579000 командиров Красной Армии (по тексту – «советских офицеров»). Из них: 7,1 % имели высшее образование (~ 41100); 55,9 % – среднее (~ 323700); 24,6 % окончили краткосрочные курсы (~ 142400) и 12,4 % не имели военного образования (~ 71800). В цитате специально отмечено, что «…12,4 % вообще не имели военного образования...», т.е. могли иметь иное, возможно, среднее или высшее образование. Например, медицинское или техническое. Автор вынужден согласится с этими данными, т.к. иных не имеет.

В работе [К.А.Калашников и др. «Красная Армия в июне 1941 года». 2003] скрупулезно подсчитаны объединения, соединения, части и подразделения до батальона включительно: 17 военных округов (из них 1 фронт), 21 армия, 110 корпусов, 439 дивизий и бригад, 2077 полков и 9518 батальонов и эскадрилий (всего 12182 командира). Казалось, чего проще, назначить на каждую командную должность командира с «высшим военным образованием» из имевшихся 41 тысячи человек. Для этого было нужно всего ~ 30 % «командиров-академиков». Но «кадровый департамент» НКО, вопреки «гениальным» рассуждениям современных «историков», поступил нелогично (рисунок # 2-02).

 

Рисунок # 2-02. «Происки врагов народа в НКО»

 

Накануне ВОВ ровно половина из 110 комкоров РККА не имела высшего военного образования. Зато, командиры 131 батальона имели это «недоступное» образование. Еще раз подумайте: 131 комбат имел высшее военное образование, а 55 комкоров его не имело. Наверное, по мнению современных «историков» правильнее было комбатов с «вышкой» назначить на места «безграмотных» комкоров. Интересно узнать, а «общественное мнение» допускает крамольную мысль о том, что накануне ВОВ «Управление кадров Красной Армии» НКО разбиралось в вопросах адекватности красных командиров чуть-чуть лучше сегодняшних «диванных стратегов»? Скорее всего, «управление кадров», назначая того или иного командира, старалось учесть все аспекты, позволяющие вышеозначенному командиру «править свою должность», в том числе и образование. Еще раз – «образование в том числе», а «не во главе угла».

«Вредительская» работа «Управления кадров» видна и на рисунке # 2-03, на котором показаны воинские звания командного состава РККА накануне ВОВ. Обратите внимание на то, что 5 полковников командовали корпусами, а 46 – батальонами. Автор же полагает, что подобные назначения были вполне обоснованными и выполнялись на основании аутентичного «многофакторного анализа» личности каждого командира.

Пишут, что в 70..80-х годах ХХ века в СССР диплом военного училища «…приравнивался к диплому общесоюзного образца о высшем образовании…» [army-news.ru. «Военные ВУЗы…». 2011]. Но автор помнит о существовании «обычных» и «высших» военных училищах с разными дипломами. Там же указано, что «вторую ступень военного образования» – Академию рода войск – советские офицеры проходили после достижения по службе должности «командира батальона или заместителя командира полка». После 3 лет обучения в Академии ее выпускник мог занимать должности от командира полка до командира дивизии. Дальнейшее обучение осуществлялось в Академии Генштаба (ранее – на курсах «Выстрел»). Статья утверждает, что такая «стройная система венного образования» существовала в СССР «на протяжении почти 60 лет». Т.е. примерно с 1931..1932 гг. На этом основании, с учетом 30..50-ти летнего (обратите внимание, не 60-ти летнего) разрыва между анализируемой историей и «нормой» советского военного образования, назначение командиров с высшим образованием на должность ниже командира полка следует считать вредным расточительством для 40-х годов ХХ века. В начале 1941 г. для службы 41 тыс. командиров с высшим военным образованием в РККА накануне войны существовало менее 3000 полков, дивизий и корпусов, армий и военных округов (примерно по 12..15 командиров на одно воинское формирование).

 

Рисунок # 2-03. Результат работы Управления кадров Красной Армии

Примечание: автор не исследовал причины несовпадения итоговых значений числа соединений и частей РККА в «таблице 2» и «Приложении 4.10».

 

Иными словами, формальное утверждение «низкого уровня образования» командиров РККА накануне ВОВ являются необоснованной спекуляцией недобросовестных историков и типичный прием манипуляции «общественным мнением». Другой вопрос – чему и как учили в довоенной «советской военной школе».

СРОК СЛУЖБЫ. Как «общеизвестно» эффективность командования существенно зависит от времени пребывания командира в должности. Правда, «общественное мнение» не знает критерия «нормального» срока службы на одном месте. Средневзвешенные данные по РККА накануне войны колебались от 8 месяцев (командующие армиями) до 11 месяцев (командиры полков) (рисунок # 2-02). Что касается командования механизированными корпусами, то средневзвешенное время пребывания в должности составило 7,3 месяца (минимум от 3 до 6 месяцев). Ничего странного или катастрофического в этом не было, такова обычная проблема новых воинских формирований.

В связи с отсутствием конкретного критерия «нормального срока службы» можно оценить типичный пример времени пребывания в должностях М.Е.Катукова накануне и в годы ВОВ (месяцы пребывания в должности). До ВОВ командир: 5 ЛТБр ~ 21; 38 ЛТБр ~ 4; 20 ТД ~ 8. Во время ВОВ командир: 20 ТД ~ 1; 4 ТБр ~ 8; 1 ТК ~ 5; 3 МК ~ 4; 1 ТА (1 ГТА) ~ 28. Никакой «чехарды» в довоенный период не было – средневзвешенное «время пребывания в должности» составляло ~ 11 месяцев. Аналогичный показатель в годы ВОВ составил ~ 9 месяцев. Причем, именно в период с 22.06.1941 г. по январь 1943 г. М.Е.Катуков сменил 5 должностей всего за 18 месяцев (менее 4 месяцев пребывания в одной должности).

И если подобный 4-х месячный «такт» смены должностей современные «диванные историки» считают «вполне нормальным», то и довоенное 3..6 месячное пребывание в должности командиров механизированных корпусов не могло бы их особо «возмутить». Если, конечно, «возмущенные» авторы «интернет-переживаний» не были бы специально ангажированы на подобные стенания. И в этот раз автор вынужден констатировать неадекватную спекуляцию «недостаточным» сроком довоенной службы «на одном месте» командиров соединений и частей РККА.

НЕДОСТАТОК ОПЫТА. Опыт, как говориться, «понятие растяжимое». Это может быть опыт отдельного военнослужащего, подразделения, части, соединения или объединения. Опыт может быть разным: службы мирного времени и боевой опыт, опыт стратегической передислокации и/или тактического взаимодействия частей, т.п.

Например, 23.06.1941..30.06.1941 гг. в известном танковом сражении (Луцк-Броды-Дубно) столкнулись 300-танковый 9 механизированный корпус РККА (в составе 20 и 35 танковых дивизий, 131 моторизованной дивизии) и 300-танковый III моторизованный корпус Вермахта (в составе 13 и 14 танковых дивизий, 25 моторизованной дивизии). 9 механизированный корпус РККА (далее – «МК») был сформирован в ноябре 1940 г.; 3 моторизованный корпус Вермахта (далее – «МотК») был сформирован в марте 1941 г. В апреле 1941 г. 14 танковая дивизия (далее – «ТД») участвовала в «Балканской операции» в составе XLVI МотК. «Корпусного» опыта у 9 МК было в 2 раза больше, чем у III МотК.

По разным источникам 20 ТД была сформирована в июле 1940 г., 131 моторизованная дивизия (далее – «МотД») в ноябре 1940 г., 35 ТД – в марте 1941. С другой стороны, 13 и 14 ТД, 25 МотД были сформированы в октябре 1940 г. Причем, если 13 ТД была сформирована на базе 13 МотД, то 14 ТД и 25 Мотд – на базе пехотных дивизий. Иными словами, «тактического» опыта танковых соединений у 13 ТД не было, не было и «моторизованного» опыта у 25 МотД. Боевой «танковый» опыт 14 ТД составлял 20 суток.

Формально боевой «пехотный» опыт 4 и 25 пехотных дивизий (далее – «ПД») и «моторизованный» опыт 13 МотД составлял 35 сут. (Польская кампания) + 42 сут. (кампания на Западе) ~ 77 суток. Советские соединения – 20 и 35 ТД, 131 МотД – боевым опытом не обладали.

В свою очередь командиры 9 МК (К.К.Рокосовский) и III МотК (Э. фон Макензен) обладали несопоставимым боевым опытом. К.К.Рокосовский имел обширный боевой командный опыт до уровня командира полка, а Э.фон Макензен – опыт боевой штабной работы пехотных соединений (рисунок # 2-04). Как известно, с июня 1937 г. по март 1940 г. командир корпуса К.К.Рокосовский «провел» в сталинских застенках – «пропустил» начало Второй Мировой войны (далее – «ВМВ»). Тем не менее, он возглавлял 9 МК почти 8 месяцев (с 19 ТД до марта 1941 г.), а Э. фон Маккензен возглавлял III МотК всего 4 месяца (с неполным составом в апреле 1941 г.).

Возможно, причиной «временных неудач» 9 МК явилось именно отсутствие боевого опыта, однако времени «сколачивания» частей и соединений у К.К.Рокосовского было в 2 раза больше, чем у Э. фон Макензена. Выявление причин «низкого качества сколачивания» 9 МК выходят за рамки формальной сравнительной оценки опыта соединений. Иными словами, соединения III МотК имели по большей части «пехотный» боевой опыт Польской и Французской кампаний (75 суток), части и соединения 9 МК такого опыта не имели. 22-дневный «танковый» боевой опыт 14 ТД приобрела в ходе Балканской кампании. Корпусной опыт взаимодействия соединений у 9 МК составлял 8 мес., у III МотК – 4 мес. К.К.Рокосовский обладал обширным командным опытом, Э. фон Макензен – штабным.

 

Рисунок # 2-04. Боевая биография оппонентов

 

3. СИРЫЕ И УБОГИЕ

«Гордым Бог противится»

Похвальная попытка выяснить объективные причины трагических событий начала ВОВ странным образом превращаются в умозрительные умозаключения, не имеющие достаточных документальных подтверждений. В настоящее время принято считать, что в довоенном СССР необразованные конструкторы были неспособны проектировать танки с адекватными тактико-техническими характеристиками (далее – «ТТХ»). Безграмотные технологи не умели разрабатывать технологические процессы, обеспечивающие выпуск надежной БТТ. Неумелые рабочие сплошь и рядом нарушали технологическую дисциплину, ухудшая и без того низкое качество боевых машин (рисунок # 3-01). «Вредители» военпреды принимала на вооружение негодные танки, которые поступали в части под командование генералов, окончивших краткие курсы по военному делу. Наконец, в танки сажали экипажи, состоящие сплошь из неграмотных и не говорящих по-русски «детей гор». А ремонтировали советские танки исключительно «безрукие» ремонтники.

 

Рисунок # 3-01. Современное «видение» довоенных ИТР советского танкопрома

 

Считается, что все это сборище неумех «гробило» советский танк задолго до его встречи на поле боя с германским «визави». Кстати, формально последовательная цепочка: конструктор – технолог – рабочий – командир – боец – ремонтник, при равной умозрительной вероятности нормальной работы ~ 73 % легко превращает 200 «нормативных» межремонтных моточасов в 30 «реальных».

На фоне таких вольных допущений, автор позволил себе аналогичные умозаключения, основанные на таких «косвенных уликах», как годовое производство БТТ, установленная мощность двигателей и «боевая масса» танков и бронемашин. Автору очевидно, что 12-ти летнее целенаправленное и растущее производство бронированных машин (танков, бронеавтомобилей и т.п.) на ограниченном количестве заводов, не могло не «выпестовать касту» танкостроителей, обладающую достаточными знаниями для разработки адекватных конструкций и эффективных технологий, реализации их на рабочих местах. В частности, юноша, поступивший в вуз в начале первой пятилетки, успел бы его закончить и отработать по специальности почти 9 лет. Например, на ХПЗ или ЛКЗ. По мнению нынешних «исследователей» за все годы «трудового подвига» этот гипотетический инженер так и остался «сельским подпаском», как и рабочие, отработавшие по 12 лет в отечественном танкопроме. Автор повторяет слова К.С.Станиславского: «Не верю!». В тоже время, автор признает, что «прямых улик» роста квалификации ИТР у него нет, только «умозрительные умозаключения». К «косвенным уликам» относятся 12 лет производства 35000 бронеобъектов из 300000 тонн хайтэка с общей мощностью 5500000 л.с.

ГИПОТЕЗА. В основе гипотезы лежит концепция одномоментного равенства числа экипажей и количества танков. Иными словами, каждому танку РККА причислен персональный экипаж. Который должен меняться по мере призыва и демобилизации рядового и младшего командного состава РККА. По разным источникам в 30-е годы танковые войска комплектовались полностью, в отличие от «территориальных формирований». Согласно работе [М.Н.Барятинский. «Бронетанковая техника СССР». 1998] с 1929 г. по 1941 г. численность танкового парка возросла с 65 единиц до 23367 штук. К сожалению, начальные данные противоречат объему производства БТТ в СССР. В частности, только в 1930 г. было выпущено 325 танков МС-1 (принято военпредами более 330). Авторская гипотеза применяется с 1930 г. «Осенний призыв» в механизированные войска принят равным числу танков на 01.01.1931 г. (в соответствие с планом выпуска БТТ) ~ 1154 экипажа. После двухгодичной службы эти экипажи будут демобилизованы осенью 1932 г. На следующий, 1931 г., для полного обеспечения всех списочных танков (1401) требовалось дополнительно всего 247 экипажей. В 1932 г. понадобилось призвать ~ 4658 экипажа и т.д. (рисунок # 3-02). Согласно некоторым источникам срок службы в технических родах войск достигал 3 лет (см. ПРИЛОЖЕНИЕ).

Скорее всего, полная замена половины экипажей всех танков РККА происходила «более плавно», без огульной «посадки» новобранцев за рычаги по принципу «всех и сразу» (например, согласно «гипотезе» осенью 1938 г. без экипажей могли остаться сразу 13,5 тыс. танков, т.е. ~ 64 % всего парка боевых машин, аналогично – осенью 1940 г.). Тем не менее, такое «дискретное» обновление личного состава автобронетанковых войск (далее – «АБТВ»), надо полагать, было «штатным». Т.е. НКО имел возможность разработки эффективных методов сохранения боеспособности механизированных частей и подразделений в период демобилизации и призыва (на основе более чем 10-летнего опыта). Например, задержка военнослужащих на действительной службе сверх срока для «передачи дел» новобранцам, в том числе «сверхсрочники».

Согласно гипотезе, до 22.06.1941 г. в рядах механизированных и автобронетанковых войсках прошли службу более 80 тыс. экипажей (примерно по 3 человека каждый). Точнее, накануне ВОВ в СССР было более 54 тыс. обученных танковых экипажей запаса. Около 26 тыс. экипажей проходили действительную службу в АБТВ РККА. Из них ~ 10000 экипажей (для ~ 39 % танкового парка) были призваны осенью 1939 г. (т.е. отслужили 21 месяц, или ~ 88 % от срока службы); Для «заполнения вакансий» в АБТВ (~ 51 % танкового парка) около 13000 человек должны были призвать в сентябре 1940 г. (до ВОВ 9 месяцев, ~ 38 % срока). Для полного укомплектования списочной БТТ (~ 10 % от общей численности БТТ) весной 1941 г. имело смысл призвать всего 2500 экипажей.

 

Рисунок # 3-02. Обучение экипажей

 

Кроме того, по плану «больших учебных сборов» (далее – «БУС») в РККА «привлекалось» около 100 тыс. запасников «для подготовки по специальностям». Правда, в работе [Г.К.Жуков. «Воспоминания и размышления». 1969] говориться об укомплектовании, посредством БУС, прежде всего, стрелковых дивизий, но не АБТВ. Это тем более странно, что решение Политбюро о БУС было принято 08.03.1941 г., т.е. в одно и то же время с решением о дополнительном формировании 21 механизированного корпуса. Трудно поверить, что комплектование механизированных корпусов личным составом осуществлялось «по остаточному принципу». Но это всего лишь интуитивные сомнения автора. Таким образом, согласно гипотезе, к лету 1941 г. только 40 % экипажей прошли «нормативное» обучение, 50 % – «начальное», а 10 % «получили всего лишь 1,5–2-часовую практику вождения». Известны нормативы обучения танкистов по плану на 1938..1939 гг. (рисунок # 3-03).

Итак, норматив на обучения вождению оказался не 1,5..2,0 часа, а 100..120 Увы, эти 100 моточасов в год отводилось по планам РККА на обучение группы из 6 механиков-водителей. Т.е. ~ 15..20 моточасов на одного бойца. Или 40 часов за весь срок службы. Вот такой был тогда норматив. Еще по двадцать моточасов отводилось для обучения вождению остальных членов экипажей. Разумеется, на «политподготовку» отводилось в 2 раза больше учебного времени. Но автор обратил внимание на «общеобразовательную подготовку» и на норму в 270 ежегодных часов радиоподготовки стрелков-радистов в течение 187 учебных дней. В общем случае боевая подготовка танкистов должна была выполняться по плану: «В зимний период обучения (01.12.1938..15.05.1939 гг., здесь и далее примечания автора) закончить одиночную подготовку бойца 1-го года службы… закончить подготовку экипажа и взвода… подготовить роту и батальон (2-го года службы)… В летний период обучения (15.05.1939..15.10.1939 гг.) закончить подготовку роты и батальона…» [ГАБТУ. «Планы боевой подготовки АБТВ». 1939]. Вопреки современным утверждениям «общепризнанных историков» оказалось, что НКО не забывал о «сколачивании» танковых подразделений. Автор считает, что эти планы допустимо экстраполировать на призывы 1939 и 1940 гг.

 

Рисунок # 3-03. Как учили довоенных танкистов РККА

 

В гипотезе учтена вероятность «желания» НКО обучить единовременно экипажи всех реальных и плановых танков РККА (в соответствие с коррекцией МП-41 по штатам военного времени – 37886 танков) [Я.Н.Федоренко. «Доклад начальника ГАБТУ». 1941]. У этого дополнения есть две существенные корректировки. Во-первых, «…чтобы выпустить необходимое количество боевых машин… требовалось не менее 4 – 5 лет…» [М.Н.Барятинский. «Бронетанковая техника СССР». 1998]. Во-вторых, решение о дополнительном формировании 21 механизированного корпуса было принято в начале марта 1941 г. Иными словами, часть обученных в 1941..1942 гг. танкистов была изначально «безлошадной», а сам план увеличения числа экипажей начинал действовать только с весны 1941 г. Т.е. ранее призванные экипажи были уже обучены по «стандартной программе», а изменения могли вступить в силу только с апреля 1941 г., нарушив типовые планы боевой подготовки всего на три месяца.

МОТОЧАСЫ И УЧЕБА. «Общепринятой истиной» считается «хроническая нехватка» моторесурса списочных танков для обучения танкистов. Если «наложить» друг на друга две реконструкции: «износ танков» (рисунки # 1-01, 1-02) и «обучение экипажей» (рисунок # 3-02), окажется, что, в зависимости от года призыва новобранцев в АБТВ РККА, «естественный» расход моторесурса на каждый экипаж составлял от 31 моточаса в 1930 г. (без учета ресурса МС-1) до 163 моточасов в 1938 г. Что касается непосредственно периода 1939..1941 гг., то для призыва 1939 г. (10163 экипажа) этот ресурс составлял ~ 131 моточас, для призыва 1940 г. (13204 экипажа) ~ 31 моточас, для дополнительного призыва 1941 г. (для укомплектования 37886 танков – 14519 экипажей) ~ 8 моточасов. «Общественному мнению» стоит обратить внимание на то, что при этом на 37886 экипажей в РККА по «оптимистическому» списку состояло всего 25932 танка. Кроме того, по мнению ряда историков до 25 % танков «были оставлены в парках» [А.А.Уланов и др. «Порядок в танковых войсках». 2011], а танки 4-ой категории уже убыли на заводы для КР (~ 12 % от общего числа). Таким образом, можно утверждать, что 22.06.1941 г. боеспособными оказалось ~ 16 тысяч танков, которым были нужны 16 тысяч экипажей. Последние могли быть укомплектованы на 10 тысяч танкистами призыва 1939 г. (~ 63 %) и на 6 тысяч танкистами призыва 1940 г. Иными словами, 22.06.1941 г. АБТВ не испытывала ни малейшей нужды в необученных механиках-водителях призыва 1941 г.

Разумеется, при таком массовом обучении танкистов и увеличении числа формирований АБТВ РККА могли происходить различные неурядицы, однако в «средневзвешенной» ситуации 22.06.1941 г. для укомплектования большей части боеспособной БТТ вполне хватало квалифицированных экипажей. Разумеется, «квалифицированных» по нормам мирного времени. Наверное, необученные мехводы были, возможно, их даже посылали в бой летом 1941 г., но необходимости в этом не было. Т.е., популярное утверждение о «1,5–2-часовой практике вождения» у «многих» механиков-водителей является частным случаем и очередной огульной спекуляцией.

ВСЕВОБУЧ БЕЗ ВСЕОБУЧА. Для обоснования «низкого уровня военного образования командиров РККА» и «необученности механиков-водителей» современные танковые популяризаторы «обнаружили» еще одну «объективную» причину «временных неудач Красной Армии» – «ужасающе низкий общеобразовательный уровень красноармейцев и командиров», особенно в АБТВ (рисунок # 3-04).

 

Рисунок # 3-04. Безграмотная «картина»

 

«Представить картину» несложно, достаточно оценить удельные показатели уровня образования по представленным данным, например, в процентах к личному составу или, в ряде случаев, к рядовому составу: 6 механизированный корпус (далее – «МК»); 31 танковая дивизия (далее – «ТД»); 203 моторизованная дивизия (далее – «МД»). Средневзвешенные показатели «безграмотности» личного состава округленно составляли (диапазон / среднее / человек в МК): неграмотные ~ 0,4..2,0 / 1,0 / 360; малограмотные ~ 5,6..22,0 / 10,0 / 3600; окончившие 3..6 классов ~ 46,3..63,0 / 58,0 / 20960; окончившие 7..9 классов ~ 17,3..28,5 / 20,0 / 7200; среднее образование ~ 6,2..12,5 / 10,0 / 3600; высшее образование ~ 0,4..2,1 / 1,0 / 360. К какому же выводу подводят авторы этих цитат? С их точки зрения, «общественное мнение» должно в очередной раз ужаснуться и понять, что такой общеобразовательный уровень личного состава неизбежно приводил Красную Армию к катастрофе. Однако, авторы, как обычно, не показали критерия оценки уровня образования, т.е. той «красной черты», за которой неизбежно поражение армии.

Безусловно, многие статистические выводы делаются не на основе генеральной совокупности, а по анализу отдельных выборок. Но достоверность таких выводов зависит от репрезентативности представленных данных. В данном случае репрезентативность выборок на рисунке # 3-04 совсем не очевидна.

Во-первых, не определен критерий оценки «общеобразовательного уровня» военнослужащих («хорошо» / «плохо»). В лучшем случае, возможна сравнительная оценка «лучше» / «хуже». С этой точки зрения наиболее «образованным» следует считать 6 МК (средневзвешенное образование ~ 6 классов), наименее «образованным – 24 МК (~ 5 классов).

Во-вторых, если сравнивать «долевое участие», то доля военнослужащих с высшим и средним образованием выше в 4 МК (2,1 % и 12,5 % соответственно). В свою очередь, аналогичное сравнение показывает фактическое совпадение «верхушки образовательного айсберга» в 6 МК и 24 МК (высшее – 1,2 %, среднее – 9,0..10,0 %).

В-третьих, представленные выборки описывают фактически различные по своему боевому потенциалу воинские формирования (количество танков): 6 МК ~ 1031; 4 МК ~ 979; 13 МК ~ 279; 24 МК ~ 222. Т.е. по главному «ударному» параметру 13 МК, в лучшем случае, представлял собой боеспособную моторизованную дивизию – 275 танков, а 24 МК – танковый полк (далее – «ТП») – 238 танков. В таком случае, стремление эффективно использовать боевой потенциал МК, с неизбежностью привел бы к концентрации всех высокообразованных бойцов в указанных «боевых группах» – МД и ТП соответственно. В этом случае, достаточно экстраполировать данные А.А.Уланова по 31 ТД и 203 МД на весь 13 МК и привести их к гипотетической «боевой» МД. Личный состав такой сводной «боевой» МД имел бы средневзвешенный общеобразовательный уровень 8 класса.

Весьма поучительно сравнение «образованности» РККА и населения СССР в целом. «…В 1939 году только 7,7% населения СССР имели образование 7 классов и больше, а высшее образование имели только 0,7%. У мужчин возраста 16—59 лет эти показатели были заметно выше — соответственно 15% и 1,7% но все равно были недопустимо низкими…» [Army-news.ru. «РККА накануне ВОВ». 2011]. «…Во-вторых, уровень образования населения был весьма невысок. На январь 1939 года почти пятая часть населения страны (18,8%) была неграмотна. Правда, уровень неграмотности у населения в возрасте 9-49 лет был ниже — 10,9%. Критерии грамотности, которыми руководствовались переписчики, были своеобразными: умение читать по слогам и написать свою фамилию на родном или русском языке. На 1000 человек приходилось 6,4 человека с высшим образованием и 77,8 со средним (причем в графу "среднее образование" включались и те, у кого было неполное среднее — 7 классов)…» [О.Будницкий. «1941: некоторые причины катастрофы российской армии». 2011]. В «необразованных» МК «богом забытой» РККА «на 1000 человек приходилось 14 человек с высшим и 320 со средним и неполным средним образованием». Соответственно, в 2 и 4 раза лучше общегосударственного уровня.

Без указания обоснованного и конкретного численного значения критерия «хорошо/плохо» все рассуждения типа: «…эти показатели были заметно выше – соответственно 15% и 1,7% но все равно были недопустимо низкими…», представляют собой очередную пропагандистскую «страшилку» для общественного мнения.

БОЛЬШЕ-МЕНЬШЕ. С одной стороны, «общественное мнение» уверено в том, что поражения РККА в приграничных сражениях 1941 г. были предопределены, т.к. «…Красная армия не была отмобилизована и не закончила процесс стратегического сосредоточения и развертывания…» [М.И.Мельтюхов. «У врага было больше живой силы…». 2016]. Т.е. численность Красной Армии была недостаточной для эффективной обороны. Согласно мобилизационному плану МП-41 списочный состав полностью отмобилизованной РККА должен был составить примерно 8,9 млн. человек.

Что касается не законченного «стратегического сосредоточения и развертывания», то анализ этого утверждений выходит за рамки настоящей статьи.

С другой стороны «общеизвестно», что «…Проблема была именно в резком увеличении численности армии…» [А.В.Исаев. «Катастрофа 1941 года». 2015]. Принято считать, что самый «лавинообразный рост» численности РККА пришелся на 1941 г. Автор цитаты утверждает, что хуже всего «резкое увеличение» численности повлияло на насыщенность РККА командными кадрами, т.к. их не хватило для нормального управления Красной Армией с реальной численностью 5,4 млн. человек (~ 61 % от плановой).

Разумеется, на основании «несходимости» подобных утверждений «общественное мнение» синтезирует собственный вывод. Например, если согласно одному умозрительному умозаключению в РККА было мало личного состава, а согласно другому, даже для такой численности в СССР не хватало командных кадров (~ 89 % от планового соотношения командиров и всего личного состава, раздел «№ 2. Командные кадры Красной Армии»), то полная мобилизация РККА привела бы к краху управления войсками (при ~ 53 % от планового соотношения командиров и личного состава в целом).

Сетуя на «лавинообразный рост численности Красной Армии» в 1941 г. (особенно, в апреле..июне) с 4,2 млн. человек до 5,4 млн. человек (1200000 чел. / 80 дней ~ 15000 чел./день), современные «историки» совершенно не обращают внимания на «плановый призыв» в сентябре 1939 г. (3000000 чел. / 15 дней ~ 200000 чел./день). Примечательно, что «скорость» призыва 1939 г. (~ 200 тыс. человек в день) не вызывает у «историков» никаких эмоций. Они, «историки», даже не упоминают об этом факте. Зато, «скорость» призыва 1941 г. (~ 15 тыс. человек в день, что в 13 раз меньше, чем в 1939 г.), по мнению тех же «историков», привела Красную Армию к катастрофе 1941 г.

Особый акцент авторы современных «объективных причин» «временных неудач Красной армии» сделали на «нелогичное» увеличение числа соединений РККА в 1941 г., в частности, формирование 21 механизированного корпуса. Разумеется, «желтая пресса» подхватила эту версию и сочинила еще одну «объективную причину». Оказывается, в связи с нехваткой командных кадров на это «новые» соединения, НКО пришлось поднять «на одну ступень» армейской иерархии, чуть ли не всех командиров. Например, считается, что командиры танков стали командирами взводов, командиры взводов – командирами рот и т.д. Т.е. вся вертикаль командования оказалась занята «новобранцами», причем, командовать танками стало некому. Т.е., по мнению «историков», весной 1941 г. в РККА исчез слой младших командиров.

Согласно организационно-штатной структуре танкового полка моторизованной дивизии в его состав входило 4 танковых батальона. В свою очередь батальон состоял из 3 танковых рот. В составе каждой роты было 3 танковых взвода, которые состояли из 5 танков (с командирами танков во главе). Следует напомнить, что командный состав всей командной вертикали танкового полка имел свое командное место в танке. Несложный расчет показывает, что в линейных (боевых) подразделениях 1 тп = 4 тб = 12 тр = 36 тв = 180 ко. Таким образом становится очевидным, что при единственной вакансии командира «нового» танкового полка «наверх» мог подняться только один командир батальона (убыль комбатов ~ 25 %). Конечно, его место становилось вакантным и один из командиров рот занимал его место (убыль ротных ~ 8 %). На единственное свободное место командира роты приходил бывший командир одного из взводов (убыль комвзводов ~ 3 %). Только один из 180 командиров танков мог стать комвзводом (убыль младшего комсостава ~ 0,5 %). Иными словами, каждый единичный «пузырек вакансии» опускался по иерархии части в неизменном единичном «объеме».

Разумеется, в «новых» полках создавались и другие командно-начальствующие вакансии. Наверное, в ряде случаев, их приходилось заполнять кадрами из имеющегося личного состава, «оголяя нижнюю ступень». Но глубокий анализ «убыли-прибыли» командного состава вновь формируемых механизированных корпусов, с учетом их вооружения существующей БТТ, требует наличия реальных документов и, разумеется, выходит за рамки популярной статьи. Тем не менее, очевидно, что никакого «полного исчезновения» младших танковых командиров в 1941 г. не было.

«…Положение усугублялось тем, что многие новые танковые части создавались на базе стрелковых и кавалерийских частей и соединений. Была организована массовая переподготовка кадров – пехотинцы, кавалеристы, артиллеристы, связисты становились… механиками-водителями танков, наводчиками и другими специалистами танковых войск…» [М.Н.Барятинский. «Бронетанковая техника СССР». 1998]. Это написано про Красную Армию. Ровно такое же утверждение можно адресовать и танковым войскам Вермахта. В этой статье уже был приведен пример III МотК Вермахта. В частности, 13 ТД была создана в результате переформирования 13 МД, а 14 ТД преобразована из 4 пехотной дивизии [В.Н.Шунков. «Оружие Вермахта». 1999]. Спекуляции на тему «ускоренного» переформировании одного «типа» соединения РККА в другой, по меньшей мере, компенсируются подобными преобразованиями в войсках противника. Действительно, существовало различие в сроках этих преобразований: РККА (для 21 МК) ~ 4 месяца, Вермахт ~ 9 месяцев. И если 4 месяца «историки» считают «коротким сроком», то как относиться к тому, что в годы ВОВ формирование танковых корпусов РККА (до момента создания танковых армий на их основе) заняло всего ~ 2 месяца?

 

4. ЭКЗАМЕН НА ЧИН

«…Мы все учились понемногу…»

Еще одним откровением современности оказалось «открытие» того, что в довоенной РККА неправильно и плохо учили младших командиров и бойцов. Исследования качества обучения вряд ли возможно, в связи с отсутствием достаточного документально материала, а делать выводы на основе разрозненных отчетов командиров частей и соединений, как это сделали А.А.Уланов и др., неблагодарная задача. Тем не менее, существует несколько аутентичных довоенных нормативов военной подготовки.

КУРС МОЛОДОГО БОЙЦА. Согласно [ГАБТУ. «Руководство по обучению вождению…». 1941] обучение вождению танков включало 5 задач: 1) вождение вспомогательных машин; 2) начальное вождение танков; 3) преодоление препятствий; 4) вождение в боевых условиях; 5) усовершенствование вождения (рисунок # 4-01).

Следует отметить, что понятие «тренажер» в этом источнике применялось вполне обыденно. В руководстве особо отмечалось, что «…в основе обучения лежит тренировка в вождении танков с закрытыми люками на незнакомой пересеченной местности…». «…В качестве вспомогательных машин используются автомобили и тракторы…». Иными словами, новобранцы, умеющие водить автомобиль или трактор, сокращали затраты времени на обучение и моторесурс техники. Специально оговаривалось, что «…вождение вспомогательных машин должно предшествовать вождению танков…». В общем случае, на одного обучаемого приходилось по задаче: № 1 = 2,0 моточаса; № 2 = 3,3 моточаса; № 3 = 2,7 моточаса; № 4 = 3,0 моточаса. Всего 11,0 моточасов (за рычагами таков и вовсе 9 моточасов). Время на задачу «№ 5. Усовершенствование вождения» не установлено.

 

Рисунок # 4-01. «Блок-схема» обучения механиков-водителей танков

 

ВОПРОСЫ К БИЛЕТАМ. В аспекте «сколачивания» наиболее информативным является источник 1937 г. [АБТУ. «Указания по боевой подготовке АБТВ». 1937]. В частности, судя по материалам этого источника I период обучения осеннего призыва заключается в овладении навыков вождения танков; II период обучения – сколачивание экипажа; III период – сколачивание взвода (апрель-май); IV период – сколачивание роты (июнь-июль); V период – сколачивание батальона (август-октябрь). Все темы всех периодов должны были выполняться с реальным вождением танков. Весьма примечательны требования к «производству в чин» командира танка (отделения, расчета) и перечень дисциплин его аттестата (рисунок # 4-02).

 

Рисунок # 4-02. Аттестат командира танка 1937 г.

 

Автор не знает, как в реальности учили красноармейцев и младших командиров РККА, возможно, требования к их подготовке и были снижены в 1941 г. Однако солидарное прочтение «Указаний» 1937 г., «Планов» 1939 г. и «Руководства» 1941 г. показывает вполне адекватные программы и требования к членам экипажей боевых машин, в том числе, к командирам танков. В частности, согласно «Указаниям» 1937 г. к июню следующего за призывом года бойцы должны были закончить сколачивание взводов. Что касается призывников 1939 г. то они должны были успешно закончить сколачивание батальонов и совершенствовать свои навыки в управление танком в сложных условиях – ночью, при преодолении водных преград и при эвакуации БТТ. Во всяком случае, обвинения командиров танков в поголовном «топографическом кретинизме» и «радиобоязни», как минимум, неуместны. Скорее всего, ложны.

Как видно из «Руководства» 1941 г., нормы времени на практическое вождение существенно сокращены по сравнению с требованиями 1938..1939 гг. Возможно, это было вызвано желанием подготовить на базе имеющейся матчасти (~ 52 % от плановой численности) весь личный состав АБТВ по МП-41. Но и в этом случае, выполнение 11-часовых норм противоречат реконструированному расходу моторесурса боеспособными танками. Возможно, представленный источник не учитывает боевую подготовку личного состава АБТВ РККА (моточасы на «сколачивание» экипажей, взводов, рот и батальонов).

Во всяком случае огульное обвинение НКО в «неправильном» довоенном обучении красноармейцев и младших командиров АБТВ, как минимум, неоднозначно. Автор готов предоставить текст указанных источников для независимой читательской экспертизы.

 

5. НЕОБУЧЕНЫЕ ТАНКИСТЫ НА ИЗНОШЕННЫХ ТАНКАХ

«Лучше быть богатым и здоровым…»

Рецепт от автора. Если в СМИ начинается раскрутка «неоспоримой объективной причины временных неудач Красной Армии», будьте осторожны. Скорее всего, это очередной сиюминутный и безосновательный фейк. Требуйте документального подтверждения, но помните – современные «документы» могут быть фейковыми. Вот такая она историческая политика.

1. Нынешние «историки» научились делать удобоваримую мешанину из фактов и собственных домыслов. Разумеется, не указывая на их различие в своих «произведениях». К сожалению, невзыскательное «общественное мнение» легко верит таким откровениям.

2. Еще один способ «донести до читателя» свои фантазии в виде «бесспорной истины» – манипулирование определениями, не имеющими конкретного наполнения. Например, историки часто применяют термин «старые танки», но нигде не указывают, какие именно модели они имеют в ввиду. Или употребляют определение «многие механики-водители» без конкретного численного значения. Затем прописываются конкретные процентные значения. А расчетные базовые значения «историки» подменяют пустыми множествами: «старые», «многие» и т.п.

3. На основе расплывчатых формулировок («старые», «многие») современные «историки» занимаются недопустимым экстраполированием частных случаев на всю генеральную совокупность. Например, случай из жизни, когда «два новобранца ушатали мотор тягача за один день», проецируется на всех механиков-водителей и все танки. Т.е., по мнению таких «историков», весь довоенный танковый парк РККА был «ушатан» неумелыми механиками-водителями за 8 моточасов.

4. Одна из подобных «объективных причин» катастрофы 1941 г. – удручающая ненадежность довоенных танков. Выяснилось, что самые «плохие» танковые моторы – «списанные» авиадвигатели М-5 (Liberty-12) – выдерживали 400 моточасов до капремонта, а ГАЗ-АА – 800. Сравните с надежностью «новейшего» дизеля В-2 в 1941 г. Трансмиссия довоенных танков имела ресурс до 400 моточасов, а гусеницы – до 1500 км пробега.

5. Согласно статистическим данным о состоянии БТТ до июня 1941 г., в соответствие с авторской гипотезой, общий износ довоенных танков составил ~ 11 200 000 моточасов.

6. К июню 1941 г. остаточный ресурс каждого боеспособного довоенного танка достигал 100..130 моточасов до очередного ремонта.

7. Фактическая численность РККА 22.06.1941 г. была обеспечена командными кадрами на ~ 89 % относительно требований МП-41.

8. Накануне ВОВ (июнь 1941 г.) РККА обладала потенциалом командного состава с высшим военным образованием, достаточным для укомплектования всех воинские соединения и частей до батальона включительно. Существовала возможность укомплектовать командным составом с высшим военным образованием и иные должности в воинских частях и соединениях до полка включительно.

9. Накануне ВОВ уровень общего образования в Красной Армии был выше общегосударственного в 2..4 раза.

10. Довоенные нормативы обучения механиков-водителей, командиров танков и других танковых командиров вполне соответствовали требованиям времени. Оценка уровня соответствия этим нормативам не обеспечена документальными источниками.

11. Пресловутые «1,5-2,0 часа вождения» у «многих механиков-водителей» не соответствует их срокам службы (9..21 месяц) и израсходованному моторесурсу танкового парка РККА. Средний расход ресурса на один экипаж за период 1931..1941 гг. составлял 140..190 моточасов. Автор не имеет информации, как и где был израсходован моторесурс довоенных танков помимо обучения, если норма составляла 30 моточасов.

 

Ресурс довоенных танков – 450..1200 моточасов, расход – 150 моточасов на экипаж.

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Как уже говорилось в разделе «№ 3. Сирые и убогие», существует вероятность того, что срок службы в технических родах войск составлял 3 года. В этом случае гистограмма призыва танковых экипажей принимает иной вид (рисунок).

 

Версия распределения призыва экипажей при 3-летнем сроке службы

 

Версия 2-летнего срока службы предопределяет 55 тысяч экипажей в запасе и 26 тысяч экипажей на срочной службе. При этом средневзвешенная выработка ресурса танков на один экипаж составляет 140 моточасов. Версия 3-летнего срока службы приводит к сокращению «запасных» экипажей до 30 тысяч при том же количестве экипажей на срочной службе (26 тысяч). Но средневзвешенная выработка ресурса танков на один экипаж возрастает до 190 моточасов. Кроме того, для обеспечения в июне 1941 г. боеспособных танков достаточно 19 тысяч экипажей 3-х и 2-х летней службы. Ввод в бой остальных 6 тысяч недостаточно обученных экипажей не имеет смысла.